Абара, Abara

Лесная водянка.

 За лесом озеро переливалось светом. Аудра в испуге к стволу прижалась, и заклятие единственное запомненное читала, да что-то подсказывало ей – не справится, не поможет заклинание заученное! Бессмысленно все это, только старики верят. Аудра села на траву, съехав по стволу спиной голой, собирая колючки и в кровь, терзая спину, и задумалась, как быть.
Если до дома бежать – никто не успеет Линаса из сетей Квалубры вытащить. Сети прочные, прочнее чем «ней-лон», прочнее даже алмазных сухожилий кричащей ивы. Старые, как жизне-смерти круговорот сети, таящиеся глубоко внутри, так про них говорил Рута, мать и главная шаманка из племени Тоя. Травяная королева когда-то нарекла дочь свою Штормом, Аудрой на языке древних литов, и теперь той придется имя это оправдать, или сгинуть вместе с Линасом.
Низко пригибаясь, быстро меж стволом корявых пробегая, неслась полуголая девушка к озеру, сияющему в темной летней ночи. И остановившись у кромки вод, закачалась, руками за воздух цепляясь, чтобы не упасть, ртом воздух ловя, чтобы не задохнуться.
Нагнулась, к земле сырой холодной животом прижалась, чувствуя, как поднимается сыроватый вьюнок, принимая форму гриба. Быстро руку вытянула и сорвала его. Пока пар в руке он обо все расскажет – все водянки проснулись или только одна учуяла Ли.
«Не все…», шептал, извиваясь, туман. Сила перетекала в крохотный кусочек тумана, он впитывал пар, влагу жизни из Аудриного тела молодого, тем и питались такие вьюнки. На болотах и по долинам рек поутру они сливались с обычным туманом и забирали силу, человек ложился и хотел отдохнуть, вьюнки собирались вокруг него и наполнялись водой, оставляя капли на траве они играли вокруг раз за разом прикладываясь к порам тела странника. Много костей и черепов разбросано по реками и озерам, еще больше навсегда сгинуло в омутах и болотных дичайших местах.
Collapse )
Cibo

Два рассказа

 
Дрезина...
Эта дрезина носилась по тоннелям словно снаряд. Ничто не могло её догнать. Никто и не хотел. Все просто боялись. Того. Что там, на ней. Той твари, что ей управляет.
-Она точно не от мира сего, я вам говорю. Ни одна тварь не может с такой силой и так стремительно жать, чтобы такую скорость развить. Ничто не может двигаться с такой скоростью…
Он замолчал…
-Но я сам это видел и мой друг тоже. Она пронеслась мимо нас словно снаряд.
Он опять замолчал. Тяжело дыша и смотря на свои слегка дрожащие руки. Он был не пьян, это видели…
Те, кто его допрашивал.
Почему его послали на соседнюю дружественную станцию. А он, бросив там своего друга, прибежал обратно.
-Он там остался, Глеб то, там, сказал не уйдет пока не узнает, что она из себя представляет, эта тварь.
-А ты значит, его бросил и сюда прискакал, да?
-Так…
-Он сам сказал бежать…
-Сказал – ты беги, пусть, если со мной что случится, они знают что и кого искать. И путь не суются тогда под эту тележку из ада, пусть не выходят на рельсы – по ним носится смерть.
-Она…
Collapse )
Cibo

Московское Метро – Сумасшедший Проповедник.

 Легенда жила, была, говорила. Открывала рты и стремилась выйти из зачерствевшего в послевоенные годы ума. Корчилась, как мутант под зимним градом на поверхности. Радиация меняет все. Даже мысли обитателей этого мира.
-Это не легенда, я сам его видел! – Твердит один. Огонек папиросы, явно краденой из общаги станции утверждает обратное – он накрывает его руками, словно спрятать стремясь от взглядов сидящий вокруг людей.
Слухи ходят, множатся, как крысы в забытых богом тоннелях, отражаются эхом от почти вросших в стены людей. Слухи о Нем, вечно бредущем от станции к станции, шаркающей походкой подтягивая давно усохшие ноги. Живой скелет, обтянутый в желтую кожу – говорят одни. Страшный, сплошные вздувшиеся жилы да мышцы, рельсу в узел завяжет – говорят другие. Все по-разному, но все сходятся в одном – он есть, правда, не вымысел.
-Проповедник Существует! – Говорит глухой голос уставшего человека. И никто с ним не спорит. А зачем? Существует – и бог с ним. На свете много чего существует. Но еще больше – во Тьме, которая везде, под нами, над нами, вокруг и внутри нас. Так говорят её проповедники, сторонники тьмы, они заочно причислили того Проповедника в свои ряды и теперь носят его на знаменах.
-Говорят, его боятся все – и люди и твари, говорят, он никогда не останавливается, двигаясь по кольцу Ганзы, забредает и на самые конечные, даже отрезанные от основного метро станции. Как и почему, зачем ему туда, что он ищет – вот вопросы.
-Брехня все это! – Человек забивает трубку, и она отдает червоточиной в его легких, он тяжело и хрипло кашляет, вздохи человека сочтены, злость заменяет ему молитву, ярость – отвагу в бою. Таких – легион в любую войну. Их лица скрывает саван истории, про них предпочитают умалчивать историки. Но они есть – всю свою жизнь подобные люди кричат всему миру, что существуют и падают в безымянные могилы, проклинаемые всеми.
Collapse )
Абара, Abara

Холод

 Холода мрак и агония пепла,
Люди ушли, и осталась печаль,
Крысиных шум драк и стенания ветра,
Нам не увидеть тут птиц, этого очень нам жаль?

Мы ведь с оружием ходим!
Мы же глядим взором древних волков!
Нам ведь патроны нужны лишь и мы их находим!
Нам не нужна ни печаль, ни туманная даль…

Звучат Руины… Так прохладно…

Гуденье проводов, что отзвуки давно минувших зим по-прежнему преследуют меня. В этих обрывках звуков прошлого, давно забытого ушедшего навстречу смерти дня я слышу музыку. Я вся устала в этом мире шляться, я вся увязла снова в тех снегах, что вечно тут теперь лежат. Я вся замерзла, но не телом, устала ждать, когда придет весна, о лете вспомнить мне уже никак не удается, я вся теку и растворяюсь в вечном сумраке не уходящего из ночи календа. Я вся во снах, что вновь внутри текут, они всегда мне те снега топили, из них пила я воды грез, они мне сердце растопили.
Две тени в тех снегах бредут. Они боятся, озираются и ничего во тьме не видят. Сталкеры бредут одни, они всегда одни, они приходят, забирают что-то и уходят вниз, они не стайны, если много их – там каждый сам себе хозяин, они друг другу вновь помогут, и уйдут. Один ничем другому не обязан и если жизнь и спас – уйдет он, молча в ночь. Только они бывают, словно призраки из прошлого, только они вновь будоражат сон души моей, и возвращают память. Весь город спит, руины, покорежены автомобили, снесены здания, погнуты перила, детская площадка вся залита бакелитом из давно проржавевшей цистерны перевернувшегося и сгоревшего танкеровоза. Стены домов, на окраине смотрят пустыми глазницами, провалом во тьму, они давно необитаемы, они все словно отвернулись от центра города, все стены только с «внешней» стороны. Я же к центру города опять бреду. Словно в бреду, опять иду туда куда смотрю. Крепчающий ветер опять гонит пробирающую меня до костей пургу. Везде тут холодно. Там кратер, он огромен, на дне – замерзший лед, я подхожу, и мне так хочется спуститься…
Collapse )
Ai, Ай - "Hellgirl"

Яма в конце мокрой реки.

 Падает снег между зданий пустых,
Серые стекла домов уж давно все разбиты,
Сон по потерянным дням, ведь не удел молодых?
Город устал быть прибежищем наших надежд – мы убиты!

Умерли мы и метро нам могила,
Звезды горят погребальным огнем,
Наша мечта нас же всех и сгубила,
Кто не хотел в этом мире огромном с кем-то остаться вдвоем?

Спят мертвецы под землей и мечтают,
Снова горят их сердца первобытным огнем,
Ждут, когда льды их заветной мечты вдруг растают,
-Вылезем к солнцу и в могилу земли все мы крест свой воткнем!..



Падение первое. Яма в конце мокрой реки.

Там была дамба. В самом конце она терялась в тумане, и не разглядеть, чем она заканчивается.
А я все шла.
Ступая босыми ногами по мокрому бетону, я шла туда, куда меня звала тихая еле слышимая песня.
Там был провал.
Глубокий, и бескрайняя мгла поднималась из него.
Там был скрежет.
Тихий, едва слышимый, он и придавал песне это гнетущее томление, от которого замирало сердце.
По стенам из влажных укутанных туманом блоков бетона двигались они.
Стремительные и назойливые. Эта шевелящаяся масса коричневого смога рассыпалась на отдельных существ и опять становилась единым целым каждое мгновение.
Вы видели когда-нибудь рыб, которыми промышляют суда, курсирующие у берегов Сахалина?
Стая состоит из миллионов маленьких рыбешек, но все они словно наделенные телепатической связью действуют как одно большое существо.
Тут было Оно.
Холодное и сколькое на ощупь, поднималось укутанное стаей этих существ как плащом из шевелящихся живых кусочков мяса.
Collapse )
Алиса МакГи, Alice

Толчки…


Зима 2012г
Не во всех метро мира есть гермоворота.

Они укрылись сразу же, забежали туда и, вжавшись в стену молча, дышали. Это были странные секунды. Чувства бунтовали, страха не было, но напряжение росло неимоверно.
-Я больше не могу. Черт Катя, я задыхаюсь.
Она вдыхала этот затхлый пыльный воздух быстрыми сильными молодыми глотками и не могла надышаться, а её подруга смотрела в темноту метро.
Что-то вздрогнуло и рев начал расти, рассекаясь по коридорам.
-Это оно?
-Не знаю…
Через секунду толчок повторился, а потом еще и еще сильнеё. Будто все заходило ходуном. А потом пришел звук. Ветер сильный гнал мусор по забытой ветке метро. Девочек чуть было не снесло. Лена улетела бы на рельсы, не схвати её одной рукой длинные распущенные волосы подруга. Та вцепилась в поручень и вся напряглась. Ветер нарастал так быстро.
-Я больше не могу, - все мысли начали мелькать слишком быстро, она взмолилась к ним – остановитесь, мне и так хреново…
-Черт, я не… смогу удержаться…
Руку свело, волосы подруги скользили в ней, та кричала и брыкалась.
«Она что совсем спятила. Это же я…»

Collapse )
Cibo 2, Лена Блейм

Меланхолия.

 -Две минуты!
Тихо так. Только свист винтов, но он уже настолько привычен, что не различаешь его. Просто не думаешь о нем. Словно и нет ничего. Глухота, в ушах свистит.
И все.
-Знаешь, каждый раз перед боем у меня наступает странная меланхолия.
И тут сквозь свист и гул прорывается, почти разрывая перепонки крик Лан-Дона:
-Пошел, пошел, давай!
-Вперед, выгрузка парни. – Доносится откуда-то сзади.
И удивленные глаза Сергея, за мгновение до того как он отвернется, чтобы проверить рукой парашют. Каждый раз одно и то же движения, он наверняка удивлялся, что эта штука все еще с ним.
-Какая к черту меланхолия!..
Грохот и уже нет ни свиста, ничего нет, мы падаем.
А у меня в голове звучат невысказанные слова – «Ты посмотри, что тут творится, причем тут твоя меланхолия?»
И я сразу просыпаюсь. Каждый раз даю себе слово, что не буду этого делать, пойму, где я и что со мной, и досмотрю до конца.
Наверное, то, что творится – меня не касается.

Открываю глаза и смотрю в темноту. Звуков сначала нет, есть лишь гудение. Словно рой мух слетелся и теперь у них будет пир. Только нет давно уже мух, куда-то свалили все насекомые.
Точно – пора и мне отсюда.
Collapse )
Blame!

Белая мгла.

 
(Часть первая)
«Время в метро пролетело быстро»
Денис Белохвостов, «Булавки и бабочки»



-Александр!
Человек приоткрыл глаза, казалось еще немного и он увидит её такой как прежде. В палатке было тепло, нагретый печкой воздух дрожал, смешиваясь с ледяными порывами иногда пробивавшимися снаружи. Ему придется переждать буран, еще пару дней, а потом можно будет опять идти. Главное чтобы опять не снился этот сон. Ведь если он повторится снова…
Через сутки ветер начал стихать. И если взобраться на дерево можно увидеть в бинокль петляющее в снегах шоссе. Тонкой серой ниткой между слепящих белых скал, с зеленоватыми просветами. Вот туда идти как раз не желательно.
Он собрал палатку и упаковал в рюкзак. С сожалением покосился на печку. Её придется оставить, ведь теперь ему путь через горы к большой воде. Но пока он туда доберется. Лишний груз не нужен. Согреться не проблема если защититься от ветра. Пока есть патроны к вертикалке – будет еда, а снега в этом году было больше чем в предыдущем. С каждым следующим сезоном его теперь уже, наверное, пожизненной охоты его становилось все больше. И если ближе к городу он был почти черный от пепла, то здесь, в горах таким же девственно белым, как и раньше. Казалось – ничего не изменилось. Ветер по-прежнему чистый и свежий. Только зима вот никак не кончится, и зверье мигрирует на юг. Может и ему податься туда? Он думал об этом, но пока не дойдет туда где стояла его охотничья зимовья. Та, что была давно забыта им, пока работал в Москве. Чертова Москва, что с ней теперь стало. Брат говорил ему – там отличные ПВО. Да, как же, Саша не верил, что защита сработает лучше атаки. Вот просто весь его жизненный опыт говорил об обратном. Бедная Москва, он так и не смог привыкнуть к этому городу.
-Слишком далеко, чтобы об этом думать.
Collapse )
Абара, Abara

Никто её не понял...

 
-Или…
-ЧУЖАЯ!!!
-Что она бормочет?
-Она что мутант?
-Отведите её куда-нибудь, где поймут!
-Avete l'acqua?)
(У вас есть вода?)
-Аква?
-Аква, она хочет воды. – Парень явно был чуть смышленее остальных.
Блин да откуда она взялась. Старейшине было совсем не до неё. У них кончались патроны, а мутанты шли волной.
Их словно что-то гнало…
Это было последнее, что они смогли понять из её болтовни.
А говорила она быстро и сбивчиво. Словно спешила. Очень.
Нет, она не была испугана, и это странно. Она была спокойна, но при этом явно торопилась. Все что Марат мог понять из её речи, он понимал по её глазам и жестам.

Collapse )